Один из самых сильных разговоров на Tanenbaum Institute for Science in Sport Conference 2026 состоялся во время панели «Championing Potential: Safeguarding and the Developing High-Performance Athlete», посвящённой в том числе исследовательскому наследию Katherine Tamminen.
Модерировала дискуссию Gretchen Kerr, PhD, Dean and Professor, Faculty of Kinesiology & Physical Education. В панели участвовали Zoë Poucher, MSc, PhD, Senior UX Researcher в Electronic Arts, и Joseph Baker, PhD, Tenenbaum Chair in Sport Science, Data Modelling, and Sport Analytics.
Начали с safeguarding и среды high-performance sport. Но довольно быстро разговор вышел на гораздо более важный вопрос: что вообще должна делать спортивная система? Искать тех, кто уже хорош сегодня, — или создавать условия, в которых мы сможем увидеть, кем человек способен стать завтра?
Для меня это один из главных вопросов современного youth sport.
Иногда проблема не в тренере. Проблема в системе
Сегодня много говорят о поведении тренеров, психологической безопасности, safeguarding. И правильно делают. Но тренер не существует в вакууме. На него давят:
- критерии отбора;
- финансирование;
- требования руководителей;
- ожидания родителей;
- результат;
- распределение ресурсов;
- сама культура high performance.
Если организация говорит тренеру: «Мне нужен результат сейчас», — а потом оценивает его именно по этому результату, не надо удивляться, что он начинает выбирать тех, кто сильнее сейчас. Не тех, кто может быть сильнее через пять лет.
Поэтому иногда бессмысленно просто убрать одного «плохого тренера» и поставить другого. Если система продолжает поощрять те же решения, через некоторое время мы получим почти то же самое, только с новым человеком.
Это systems problem. И это принципиально. Мы часто пытаемся чинить людей там, где сначала нужно чинить правила игры.
Безопасная среда и высокий результат не противоречат друг другу
Меня всегда удивляла эта логика: либо мы создаём комфортную, безопасную, athlete-centred среду, либо мы строим жёсткий high-performance environment.
Почему «либо»? Почему мы вообще решили, что уважение к спортсмену снижает требования? Что психологическая безопасность мешает победам? Что safeguarding — это противоположность performance?
Панель как раз очень хорошо показала: это ложная дилемма. Правильно построенная среда может не просто защищать спортсмена. Она может позволять ему тренироваться лучше, принимать больше риска, быстрее учиться, меньше бояться ошибок — и в итоге показывать более высокий результат.
Настоящий high performance — это не среда, в которой человеку плохо. Это среда, в которой человеку предъявляют высокие требования и одновременно дают инструменты, чтобы с этими требованиями справляться.
Соревнование не является проблемой
Ещё одна тема, которая часто уходит в крайности, — competition в детском спорте. Иногда звучит так, будто проблема детского спорта решится, если убрать счёт, победителей и проигравших. Я с этим не согласен.
Соревнование — одна из фундаментальных частей спорта. Дети прекрасно понимают, кто выиграл. Они хотят выиграть. И в этом нет ничего плохого.
Проблема начинается тогда, когда взрослые делают раннюю победу доказательством будущего таланта. Ребёнок лучший сегодня? Прекрасно. Но это ещё ничего не говорит о том, где он будет через десять лет. И ребёнок, который сегодня слабее, тоже не подписал пожизненный контракт с этим уровнем.
Поэтому вопрос не в том, надо ли убрать competition. Вопрос в том, какой смысл мы придаём раннему результату.
Лучший в 8 лет — не обязательно лучший в 18
Вот здесь начинается одна из самых больших проблем talent identification. Большинство систем по-прежнему пытаются ответить на один вопрос: who is the best right now?
Кто быстрее? Кто сильнее? Кто лучше технически? Кто выигрывает больше единоборств? Кто показывает лучшие результаты тестирования?
После этого именно этих детей выбирают. Им дают:
- лучших тренеров;
- больше тренировок;
- сильнее соревнования;
- больше внимания;
- больше ресурсов.
Через несколько лет система снова тестирует их. И обнаруживает: «Смотрите, они всё ещё лучше остальных. Значит, мы правильно нашли талант».
А правильно ли? Или мы частично сами создали это преимущество? Если одного ребёнка в девять лет выбрали и дали ему лучший developmental environment, а другого — нет, то через пять лет сравнивать их так, будто условия были одинаковыми, уже нельзя.
Вот здесь система начинает подтверждать собственные решения.
Мы изучаем тех, кто пережил систему
Одна из самых сильных мыслей панели прозвучала ближе к завершению. Наши знания об elite athletes во многом основаны на людях, которые «survived the current system».
Очень важная формулировка. Когда мы изучаем элитных спортсменов, мы пытаемся понять: что у них общего? Какие качества привели их к успеху? Как они тренировались? Какие у них психологические характеристики?
Но есть проблема. Мы изучаем тех, кого существующая система оставила внутри. А где данные о тех, кого она потеряла? О тех, кого не выбрали в 10 лет. О тех, кто позже созрел. О тех, кто оказался в плохой среде. О тех, кому не дали времени. О тех, кто мог бы стать очень сильным, но просто никогда не получил соответствующей возможности.
Survival in a system is not proof of the quality of that system.
То, что лучшие спортсмены прошли через определённую модель, ещё не означает, что эта модель была лучшим способом их развить. Тем более это не означает, что она не потеряла ещё десять человек с сопоставимым потенциалом.
А что, если assessment нужен не для того, чтобы исключать?
В дискуссии приводился интересный пример австралийского подхода к talent identification и transfer. И вот здесь меняется сама философия оценки.
Обычно assessment используется примерно так: покажи, насколько ты хорош → мы решим, достоин ли ты следующего уровня.
Но можно использовать его иначе: посмотрим, что у тебя есть сейчас → дадим тебе правильные возможности → посмотрим, как ты изменишься.
Это уже совсем другой вопрос. Не «show me how good you are», а «show me how you develop when we give you the right opportunity».
Для меня это намного интереснее. Потому что тогда assessment перестаёт быть только инструментом отбора. Он становится инструментом развития.
Сначала выровнять возможности. Потом сравнивать траектории
Для меня практический вывод здесь довольно простой: сначала мы должны максимально выровнять условия развития, а уже потом сравнивать trajectory.
Если один ребёнок с девяти лет получает лучшего тренера, больше тренировок, сильнее соревнования и больше внимания, а другой — нет, то через несколько лет мы сравниваем уже не только способности детей. Мы сравниваем ещё и последствия решений, которые система приняла за них.
Поэтому меня интересует не только вопрос «кто лучше сегодня?». Гораздо важнее: «кто и как развивается в одинаково качественной среде с течением времени?»
Именно здесь, на мой взгляд, начинается более честный разговор о talent development. Не одинаковые результаты. Не одинаковая скорость прогресса. А одинаково качественная возможность развиваться. И уже время покажет, у кого trajectory лучше.
Нам нужна не фотография спортсмена. Нам нужен фильм
Сегодня спортивная наука умеет измерять практически всё: скорость, силу, мощность, технику, физиологию, когнитивные показатели, психологические характеристики, match data. Прекрасно.
Но большинство этих измерений — snapshot. Фотография. Вот спортсмен сегодня.
А для development гораздо интереснее другое — trajectory:
- Как он меняется?
- Как быстро учится?
- Как реагирует на новый stimulus?
- Что происходит после изменения тренировочной среды?
- Насколько стабилен прогресс?
- Какие качества развиваются быстро, а какие медленно?
- Что происходит, когда уровень требований возрастает?
- Как он адаптируется? Как восстанавливается?
- Как принимает решения после ошибки?
Возможно, одна из самых недооценённых характеристик молодого спортсмена — не его абсолютный результат сегодня, а его способность изменяться завтра.
Родители тоже часть performance environment
Ещё одна важная часть разговора — родители. Мы часто говорим о них как об одной категории: «родители мешают», «родители давят», «родителей надо обучать».
Но даже внутри одной семьи может быть совершенно разная роль. Один родитель после игры обсуждает performance. Другой создаёт эмоционально безопасное пространство. Один спрашивает: «Почему ты не забил?» Другой: «Тебе было интересно?»
Даже поездка домой после матча может быть частью developmental environment.
Поэтому среда спортсмена — это не только тренировка. Это тренер, родители, партнёры, школа, организация, политика отбора, ресурсы, коммуникация, культура. И всё это взаимодействует между собой.
Culture of excellence — это не только медаль
Joseph Baker предложил ещё одну важную перспективу. Почему excellence обязательно должна иметь одно определение?
Для одного человека excellence — олимпийский пьедестал. Для другого — максимально высокий уровень, которого он способен достичь при наличии учёбы, работы, семьи и других обстоятельств. Это не делает вторую цель менее настоящей.
И здесь возникает более сильная задача системы: создаём ли мы условия, которые позволяют человеку максимально приблизиться к собственному потенциалу?
Мне нравится эта постановка вопроса, потому что она перестаёт искусственно разделять participation, development и high performance. Это может быть одна длинная система развития человека. А не три разных мира.
Возможно, нам нужно перестать предсказывать детей
После этой панели у меня осталось ощущение, что один из главных вопросов talent identification вообще сформулирован неправильно.
Мы пытаемся спросить: кто станет элитным спортсменом? А может быть, нужно спрашивать: что мы должны сделать, чтобы каждый спортсмен получил возможность показать, насколько далеко он способен развиться?
Это не означает отказ от отбора. Не означает отказ от конкуренции. Не означает, что всем должны давать одинаковые ресурсы всегда. И точно не означает отказ от high performance. Это означает другое понимание того, что мы измеряем и зачем.
Будущее talent identification, возможно, не в ещё одном тесте, который в десять лет обещает найти будущего чемпиона. Возможно, оно в способности системы:
- видеть trajectory;
- понимать скорость обучения;
- отслеживать адаптацию;
- давать человеку правильную задачу в правильный момент;
- и не закрывать дверь слишком рано.
Потому что главная ошибка современной системы может быть не в том, что она выбирает неправильных детей. А в том, что она слишком рано перестаёт смотреть на остальных.
И тогда наша задача меняется. Мы больше не пытаемся как можно раньше найти талант. Мы сначала создаём одинаково качественные условия для развития — и только потом смотрим, чья траектория действительно сильнее.
И, возможно, именно так талант и получает шанс появиться.
