Дяди Мити не стало… Умер Сергей Юрский

Кадр из фильма "Любовь и голуби"

8 февраля в Москве от остановки сердца умер Сергей Юрский, актер театра и кино, режиссер, драматург, писатель. До конца жизни он работал в театре — сначала в ленинградском БДТ под руководством Георгия Товстоногова, потом в московском Театре имени Моссовета. В кино он сыграл десятки самых разнообразных ролей: от Остапа Бендера в «Золотом теленке» и дяди Мити в картине «Любовь и голуби» до отца Иосифа Бродского в фильме «Полторы комнаты» и Сталина в сериале «Товарищ Сталин»; а еще озвучивал мультфильмы и часто выступал с поэтическими вечерами. Удивительно разнопланового артиста вспоминает кинокритик «Медузы» Антон Долин.

Сергей Юрский — один из самых ярких артистов послевоенной России, потомственный интеллигент — вошел в кино и театр с двумя знаковыми ролями, которые будто предсказывали его карьеру и судьбу, были своеобразными автопортретами. На сцене БДТ, в труппу которого его пригласили сразу после института, он сыграл Чацкого в «Горе от ума» в постановке Георгия Товстоногова, сразу став одной из звезд легендарного театра: неловкий правдоруб, романтик, чудак.

На большом экране он появился в роли, которая так и называлась — Чудак: в ранней комедии Эльдара Рязанова сыграл наивного дикаря, увидевшего советскую действительность со стороны, глазами ребенка; эдакую вариацию вольтеровского Простодушного. «Человека ниоткуда» тут же запретили: прямой и честный взгляд показался опасным.

Этот взгляд был присущ Юрскому на протяжении всей жизни: он из редких артистов, которых можно было без натяжки назвать моральным авторитетом. По всем спорным вопросам, делившим общество (захват НТВ, война в Чечне, дело Михаила Ходорковского, Кирилла Серебренникова или Pussy Riot, конфликт на Украине), у него была четкая позиция, о которой он говорил вслух. И в то же время в общественную жизнь или, боже упаси, политику он не стремился — наоборот, чурался этого. Юрский всю жизнь продолжал служить в театрах — в 1970-х переехал в Москву, до последних лет ставил и играл, — всегда оставаясь трудоголиком, человеком увлеченным своей профессией, влюбленным в нее. И все же — вечным «совместителем». Его было слишком много, чтобы оставаться только артистом.

Юрский-артист был всегда разным. Достаточно одного перечня ролей, которые он переиграл в БДТ 1960–70-х: Тузенбах и Фердыщенко, Эзоп и Генрих IV, хлестаковский слуга Осип и прожектер Фарятьев. Актерская пластичность не мешала ему проявлять собственную творческую волю: в 1973-м Юрский дебютировал в режиссуре, поставив булгаковского «Мольера» и сыграв главную роль в этой вечной истории о художнике и власти. Со временем эта тема так и не оставила Юрского. Только позже он уже играл не только творцов, но и тиранов — был, например, заворожен фигурой Сталина, в роль которого вживался не раз. А творцом к этому времени стал сам: уже не только постановщиком, но и драматургом — под псевдонимом Игорь Вацетис он писал пьесы и сам ставил их, последнюю премьеру, «Reception», сыграл меньше года назад в Театре имени Моссовета.

Он был еще и замечательным прозаиком, выпустил несколько книг. Вообще литература была едва ли не главной его страстью. Юрский по праву на протяжении всей жизни считался одним из лучших чтецов классики. Звучит его голос и в поразительной трилогии мультфильмов по рисункам Пушкина, которые с 1977 по 1982 год делал Андрей Хржановский. Он стал одним из режиссеров, для которых Юрский был постоянным соратником: в частности, актер сыграл роль отца Иосифа Бродского в фильме Хржановского «Полторы комнаты». Среди других можно назвать Михаила Швейцера и Геннадия Полоку, которые ценили и умели использовать еще и эксцентрический, комический дар Юрского. Впрочем, и на экране он был поразительно многолик.

Идеалист Давид Маргулиес в знаковой для 1960-х «оптимистической драме» о стройках коммунизма «Время, вперед!». Незабвенный директор Школы-коммуны имени Достоевского Викниксор в «Республике ШКИД». Конечно же, нахальный, невозмутимый и неунывающий Остап Бендер в ставшем культовым «Золотом теленке» 1968 года — лучший из всех многочисленных Бендеров. Но и эталонный интеллигент Иван Сергеевич Груздев в «Место встречи изменить нельзя», и удивительный импровизатор из «Маленьких трагедий». Пожалуй, мощных ролей в кино у Юрского было все же меньше, чем в театре, но каждой из перечисленных уже достаточно, чтобы быть записанным в историю. Кстати, и здесь он не удержался — и попробовал себя в режиссуре, хоть и всего один раз, поставив в 1990-м по собственной повести необычный фильм «Чернов/Chernov», о реальности и мечтах.

Одновременно наивный и мудрый, открытый и загадочный, разнообразный и верный себе, «великий комбинатор» и голос Пушкина — Сергей Юрский, бесспорно, был одним из краеугольных камней русской культуры; и это редкий случай, когда подобный пафос уместен.